«Гинер произнес: «Вы нас не знаете. Мы о вас знаем все...» Создатель одного из самых удивительных русских клубов 90-х

Четверик рассказал о работе с Гинером и создании «КАМАЗа»

Обозреватель «СЭ» отыскал бывшего спортивного директора ЦСКА Валерия Четверика.

Под Новый год я обомлел. Глазам не поверил, честное слово — могучий дядька Валерий Четверик, создатель футбольного клуба «КАМАЗ», через страничку «ВКонтакте» просил о помощи.

«Гинер произнес: «Вы нас не знаете. Мы о вас знаем все...» Создатель одного из самых удивительных русских клубов 90-х

Батюшки! Тот ли этот Валерий Васильевич, к которому я ездил в Челны? Один из ярчайших людей футбола 90-х — и уж точно один из самых колоритных?

Тот Четверик быка укладывал кулаком. Ездил на пыльном джипе. Смахивал пылинку с кожаного пиджака. Вы думаете, это Бормана боялись футболисты? Хе-хе. Это Четверику достаточно было взять не самую звонкую ноту, чтоб любой в Челнах 90-х сжался. Утопил голову в плечах. Поверьте, я все это видел.

Другой, наверное, и не довел бы команду от первенства бани до Кубка УЕФА.

Неужели это он, бывший главный тренер «КАМАЗА» и «Черноморца», спортивный директор ЦСКА, вице-президент «Крыльев Советов», написал все это? Неужели жизнь бывает так жестока?

Я решился — и позвонил. Проговорили мы час — и в беседе нашей преобладали восклицательные знаки. Как в прежние веселые времена. Какой же он хороший мужик — этот Четверик.

«Я помогал всем. Мне помогли двое»

— Ничего. В порядке. Спасибо зарядке, — вздыхает Четверик, и я понимаю — все далеко не в порядке.

Валерий Васильевич замолкает — и через секунду с азартом припоминает мне недавнюю заметку про футбол 90-х.

— А-а-а! — восклицает. — Я все думаю: кто ж написал это — «захожу к Четверику, а он схватил со стола бумагу с печатями и сожрал»? Вот это да, думаю…

— Про это не станем. Хотя это было, — насупился я.

— Да не было этого! Ну не было! Я б не просрался до сих пор!

— Это аргумент.

— Читаю вашу заметку про Шперлинга. У меня волосы дыбом. Думаю — боже мой! До чего доходит!

— Культурный мужик, кандидат наук. А превратился в бомжа.

— Юра! Не «превратился» — превратили! Помните ситуацию с Гердом Мюллером? Так все поднялись, чтоб помочь! Беккенбауэр первый! Саша Заваров по молодости мог начудить. Так его одернули: «Але, ты! Давай!» В Израиле мне один сказал: «Валера, знаешь, чем отличаемся мы, русские, от евреев?» — «Чем?» — «На обрыве будет стоять человек — мы еще и подтолкнем. А эти объединяются и помогают…» Да, мне тяжело сегодня! Тяжело — во всех смыслах!

— В этом мы с вами родня.

— Только без соплей! Да, тяжело. Да, трудно. А кому не трудно? Вот я всем помогал. В Челнах говорили: «Нужна помощь? Иди к Четверику!» За кого-то я пойду просить — а за себя сложно…

Обозреватель «СЭ» отыскал бывшего спортивного директора ЦСКА Валерия Четверика.

Под Новый год я обомлел. Глазам не поверил, честное слово — могучий дядька Валерий Четверик, создатель футбольного клуба «КАМАЗ», через страничку «ВКонтакте» просил о помощи.

Пост Валерия Четверика.

Батюшки! Тот ли этот Валерий Васильевич, к которому я ездил в Челны? Один из ярчайших людей футбола 90-х — и уж точно один из самых колоритных?

Тот Четверик быка укладывал кулаком. Ездил на пыльном джипе. Смахивал пылинку с кожаного пиджака. Вы думаете, это Бормана боялись футболисты? Хе-хе. Это Четверику достаточно было взять не самую звонкую ноту, чтоб любой в Челнах 90-х сжался. Утопил голову в плечах. Поверьте, я все это видел.

Другой, наверное, и не довел бы команду от первенства бани до Кубка УЕФА.

Неужели это он, бывший главный тренер «КАМАЗА» и «Черноморца», спортивный директор ЦСКА, вице-президент «Крыльев Советов», написал все это? Неужели жизнь бывает так жестока?

Я решился — и позвонил. Проговорили мы час — и в беседе нашей преобладали восклицательные знаки. Как в прежние веселые времена. Какой же он хороший мужик — этот Четверик.

«Я помогал всем. Мне помогли двое»

— Ничего. В порядке. Спасибо зарядке, — вздыхает Четверик, и я понимаю — все далеко не в порядке.

Валерий Васильевич замолкает — и через секунду с азартом припоминает мне недавнюю заметку про футбол 90-х.

— А-а-а! — восклицает. — Я все думаю: кто ж написал это — «захожу к Четверику, а он схватил со стола бумагу с печатями и сожрал»? Вот это да, думаю…

— Про это не станем. Хотя это было, — насупился я.

— Да не было этого! Ну не было! Я б не просрался до сих пор!

— Это аргумент.

— Читаю вашу заметку про Шперлинга. У меня волосы дыбом. Думаю — боже мой! До чего доходит!

— Культурный мужик, кандидат наук. А превратился в бомжа.

— Юра! Не «превратился» — превратили! Помните ситуацию с Гердом Мюллером? Так все поднялись, чтоб помочь! Беккенбауэр первый! Саша Заваров по молодости мог начудить. Так его одернули: «Але, ты! Давай!» В Израиле мне один сказал: «Валера, знаешь, чем отличаемся мы, русские, от евреев?» — «Чем?» — «На обрыве будет стоять человек — мы еще и подтолкнем. А эти объединяются и помогают…» Да, мне тяжело сегодня! Тяжело — во всех смыслах!

— В этом мы с вами родня.

— Только без соплей! Да, тяжело. Да, трудно. А кому не трудно? Вот я всем помогал. В Челнах говорили: «Нужна помощь? Иди к Четверику!» За кого-то я пойду просить — а за себя сложно…

«Мы не в казино, чтобы давать шанс тренеру. Клуб — это не базар». Галицкий — о Фарке, трансферах и стратегии «Краснодара»

— Это ж вы написали: «Нужна помощь»?

— Да, написал… Вот на фиг мне надо было?!

— Была ж причина?

— Умирающую тещу надо было вывозить с Луганщины. А не на что. Она уже в реанимацию попадала. Так и не успели — вскрыл квартиру, а она мертвая…

— Так никто и не отозвался?

— Поначалу — нет. Потом Витя Панченко откликнулся. А второй случай прямо сразил — Андрюша Талалаев с женой отозвались! Вспомнили, что когда-то Андрею помог. Да кому я только не помогал. Даже Герману Зонину…

— Ему-то как?

— Приехал с Колосковым в Челны. Подходит, мнется: «Мне бы в Казань…» — «Что вы там забыли, Герман Семенович?» — «Родителей навестить». Оказывается, он казанский. Там все похоронены. Я охнул! Тут же с ним в машину, вместе поехали. 250 километров. Поклонился, цветочки положил. А Николай Озеров?!

— Вы ж дружили? Или легенда?

— Сколько мне осталось — столько буду благодарен этому человеку. Дружили мы ровно 10 лет. Это как три университета. Порядочности, доброты и всего-всего-всего. В Загорянке у него бывал, на даче. Два раза в год в Челны его привозил. Уже ему ногу оттяпали, на коляске возили… Люди его встречали — на руках таскали!

— Вы «Оку» ему подарили. Дочка потом лет десять на ней ездила.

— Надя. Да-да… Как я узнал, что Перетурина с телевидения выкинули, сразу кинулся к Гинеру. Я в ЦСКА тогда работал. Говорю: «Владимира Ивановича зачехлили… Несправедливо!» Гинер его пригласил, переговорили. Начали делать какую-то передачу — а потом у Перетурина один инсульт, другой. Поэтому недолго продолжалось.

— А вам помочь надо было — двое отозвались.

— У меня день рождения 29 декабря. Столько поздравлений! Но было тяжело. Вот накатило что-то. Думаю, дай напишу у себя «ВКонтакте». Так что ты думаешь? Сколько футболистов вырастил — никто не отозвался, только эти двое! Сказать, что я с протянутой рукой пошел? Да нет! Еще сопротивляюсь!

«Гинер произнес: «Вы нас не знаете. Мы о вас знаем все...» Создатель одного из самых удивительных русских клубов 90-х

Как умер Колесов

— Кому-то вы подарили вторую футбольную жизнь. Как бывшему игроку московского «Динамо» Николаю Колесову. Про него уж и забыли все к тому моменту.

— Эх, Коленька, светлая тебе память… Я из вашей газеты узнал, что он умер. Открываю, а там заметка — «Прощай, Колесо»!

— Вы-то должны были первым узнать.

— Коля умер в одиночестве. Так и нашли в квартире. 98-й год. За год до этого ушли мои добрые товарищи — Николай Озеров, Толя Малявин и Евгений Майоров. Один за другим. Вот открываю эту газету, за голову хватаюсь: «Боже мой!» Звоню в приемную Толстых, кричу секретарше: «Наташа, как же так?! Что ж вы мне не сообщили?» — «Валерий Васильевич, не обижайся. Колесов двое суток мертвый пролежал на диване. Вдруг забеспокоилась девушка, с которой он дружил. Вскрыли квартиру — и нашли. Август, жара — сами понимаете, в каком он был виде…»

— Боже мой!

— В тот же день похоронили. Толстых все организовал. Они же одноклассники. Подзахоронили в могилу к маме — как Коля и хотел.

— Как он мог «хотеть»? Молодой мужик.

— Я приехал на Кунцевское кладбище, нашел директора. Тот рассказывает: «Коля за месяц до смерти начал каждый день приезжать. Вымерял шагами до могилы мамы. У него ж с головой что-то было. Все приговаривал: «Меня к маме».

Часто езжу туда к Садырину, моему товарищу, и к Коле. Неподалеку мама Ельцина. А на могиле та девушка написала: «Больше всего в этой жизни он любил маму и футбол. Когда не стало ни мамы, ни футбола — он сам ушел из этой жизни». Как он любил маму — я-то знаю!

— Откуда?

— Она лежала 12 лет парализованная. Мы в аэропорт выезжаем со стадиона, он звонит: «Мамочка, как дела?» Приезжаем — около взлетной полосы ищет телефон: «Мамулечка, мы улетаем…» Полчаса прошло! Не было у него ни жены, ни детей. Вот любил свою маму-блокадницу.

Тысяча рублей + 96 копеек

— Голос у вас усталый. Вы ж всегда были здоровый как бык. Неужели почувствовали возраст?

— Нет! Не чувствую! Просто перспектив не вижу. До 40 лет такая активная жизнь была, писали — «один из самых молодых тренеров высшей лиги»… В 24 года начал с первенства цеха. А в этом году будет 30 лет, как ношу звание «заслуженный тренер России».

— Что-то дает по деньгам?

— Тысяча рублей — к пенсии! Еще 96 копеек!

— Ну и какая у вас пенсия?

— Какая в Москве минимальная? 19 тысяч плюс тысяча. Выходит, двадцать. Вместе с социальными делами. Только сразу договоримся — не надо писать, что «Четверик с протянутой рукой». Не надо!

— Не буду.

— Да, тяжело. Как и многим. Знаю, Саше Аверьянову даже в РФС пришлось обращаться по поводу онкологии. У меня почему ничего нет? Я все вкладывал в стадион, в базу, в лицей имени Озерова! Кто-то пишет: «А-а-а, Четверик, организатор…» Да организуйте вы!!! Сделайте! Я тренировку провел — надеваю костюм и бегу что-то добывать, пробивать. Никогда не ныл! Вот говорят: «Четверик — Остап Бендер!» Да, я выдумывал! Но утром говорил — вечером делал. Интеллекта футбольного не было. Город не футбольный. Я выжимал из них! «Спартаку» сопротивлялись! Потом в Кисловодске встречаю Славу Грозного, помощника Романцева. Говорит Гришке, моему сыну: «Ты знаешь, кто твой батя? Он из табуреток делал футболистов — а мы потом воровали…»

— Я в 90-х приезжал в Челны. Вокруг вас все кипело. Вы были как вулкан.

— Да-да! Где-то есть видео — на трибуне сидим, я там такой симпатичный. Не ты делал?

— Я не по этой части, Валерий Васильевич.

— Всех помню! Мишка Пукшанский — какой человек, а? Всех помню! Всех! «СЭ» когда зарождался — в 92-м?

— В 91-м.

— Союз разваливался, «КАМАЗ» в «буфере». Ко мне приезжал Трахтенберг!

— Трахтенберг к кому попало не поедет.

— Да и Львов приезжал!

— У меня нервный тик на оба глаза от таких новостей. Сильнее Львова — только первый маршал Ворошилов.

— Приезжает: «Четверик, Львов к тебе приехал — а ты так встречаешь?» А у меня установка идет. Он в день игры приехал со «Спартаком». Прямо на базу ко мне явился, та недалеко от аэропорта. Спускаюсь к нему: «Слушай, Саша…» Всем уделял внимание. Эх, времена были!

«Щетверик»

— Святой в жизни вы человек.

— Всем лицо старался показать. Как мой папа говорил — «задницу нашу уже все видели». Своим тоже говорил: «Вы лицо покажите!» Регион-то был не футбольный. Степь — и один верблюд. Начали строить завод — и город. Ни театров не было, ни дворцов! А я начал футболом головы задуривать. Люди потянулись. Как в театр шли — семьями!

— До этого в Челнах другая забава была — цепями дрались. А тут вдруг футбол.

— Вот-вот, — о чем нужно писать! Мэр города проводит совещание. Полный зал. Человек 800! Все активисты, руководители. Выходит на трибуну прокурор: «За неделю арестовали столько-то малолеток…» Я встаю следом.

— И что?

— «Эх, вы, — говорю. — Ну и что с того, что арестовали? Вы футбольное поле постелите да мяч им киньте…» Помню, как первый раз Минтимер Шаймиев попал на футбол.

— У вас?

— А где же? Мы играем с «Уралмашем». 4:0!

— Ого!

— А он сроду на футболе не был. Народу! Визг, писк! Потом меня в машину к себе усаживает: «Щетверик…» На «щ» упирает. С татарским акцентом. «Ну-ка рассказывай, что это такое?» — «Минтимер Шарипович, так все же отменили. Демонстраций нет. Где народ собирается? На футболе!» Он прилетел в Челны награды вручать отличившимся на пожаре. Завод же горел, где двигатели делали.

— Жуткая была история.

— Не то слово. Прилетел — думал, ему свистеть будут. Народ после пожара без зарплат сидел. Говорит: «Я думал, возмущаться будут — а мне на стадионе руки целуют…» А мне уже тяжеловато было.

— Это какой год?

— 95-й. Мы уже три года в высшей лиге отыграли — мэр города ни разу на стадион не пришел! А тут я сел в автомобиль к Шаймиеву, вместе в аэропорт приехали прямо с футбола. Пилот докладывает: «Товарищ президент, к полету готовы» — а Минтимер ему: «Слушай, ты знаешь, щетыре — ноль! Мы выиграли!»

— Как мило.

— Впервые вживую футбол увидел! А в Челнах никто никогда не ныл. Камазовцы — они особенные. Такую махину отстроили, такой завод. Где я пацаненком болтался — с футболом со своим. Чувствую — Шаймиеву зрелище понравилось. Если помнишь, Валера Газзаев сделал «Кубок президента» во Владикавказе. Так я должен был первым провести, но устроил вторым. Зато по новой формуле. Как в Европе — с элементами шоу. 30 минут футбола — 30 минут концерт. Быстро сколотили президентскую ложу — так Шаймиев в ней восемь часов просидел!

— Вот это да…

— 95-й год. Народу собралось! «Локомотив» софийский пригласили, доктор Адель привез олимпийскую сборную Иордании… А Шаймиев хороший.

— Кто б сомневался.

— Бронзовую медаль привез с Универсиады — ему подарил. Вот, говорю, из Японии сувенир. Вертит ее в руках: «Ой как интересно!» Каждому футболисту за ту Универсиаду по телевизору вручили.

«Гинер произнес: «Вы нас не знаете. Мы о вас знаем все...» Создатель одного из самых удивительных русских клубов 90-х

«Фишки-пишки»

— Помню, вы московское «Динамо» обыгрывали 5:2. Чуть ли не с Бесковым.

— Как это — «чуть ли не с Бесковым«?! Константин Иванович меня обнимает после игры: «Сынок, мне 75! Ты на правильном пути, за медали борись!» А я так сжался… Вокруг него камеры, телевидение. Мне неудобно! Бескова — 5:2!

— Это мощно. Что говорить.

— Мы-то шли по таблице восьмыми — а они первыми. Там и Добровольский, и все-все-все. Пропустили к июлю четыре мяча. А мы в первом тайме их гоним — 4:1! Обнял меня Бесков, сел в автобус — и уехал в аэропорт. А потом по ходу чемпионата заявление написал. Так говорили: «Вот, Четверик Бескова снял», хе-хе.

— Потрясающе.

— Потом «КАМАЗ» шестое место занял — я так расстроился! Звоню Бескову, приглашаю на работу. Говорю: «Константин Иванович, ну пожалуйста! Так хочу поучиться!» Тот задумался — и произносит: «Валера, договоримся так. У тебя пять выездов в Москву. Будем с тобой и ребятами встречаться в гостинице…» Тактику я хотел подтянуть. Фишки-пишки.

— В фишках Бесков был силен.

— Мне Хидя рассказывал: «Бесков столько эти фишки двигал, что мы уже засыпали». В «СЭ» у вас тогда я рассказал — «Хочу поучиться!» Уже не знал, что давать Евдокимову и остальным. Чем удивлять. Топчутся на месте. А я же самолюбивый! Медали мне хотелось — 19 туров шел третьим!

— Судья Будогосский вас от медалей отцепил.

— Да. Было дело. На этом матче в Камышине, который мы 0:1 проиграли, судья Будогосский и закончился. Во втором круге нас приземлили. Народ вернулся с чемпионата мира в Америке: «Але! Это что за «КАМАЗ» здесь?!» Третьими шли — после «Спартака» и «Динамо». А стали шестыми. Пятой была «Алания» — ей в еврокубках «Ливерпуль» достался. Четверик хотел «Ливерпуль» в Челны привезти — ну смех же!

— Полагаете?

— Колосков заглянул к нам в город. Регионы объезжал. Мне говорит: «Валера, куда мы идем?» — «На стадион». Как увидел его — руками всплеснул: «Пойдем обратно». Стадиона-то не было! Какой «Ливерпуль»?! Вот меня тактично на шестое — бух…

— Это дело ясное.

— Чествуют команду, сижу на сцене — и генеральный директор «КАМАЗА» Николай Бех берет микрофон: «Четверик! Пусть кто-то еще займет шестое место в высшей лиге…» Царство небесное — полгода назад ушел Николай Иванович. Когда в первый сезон удержались в высшей лиге — ему овацию устроили на десять минут. Оглядывается растерянно: «Четверик — а я при чем?!» — «Николай Иванович, высшая лига!» — «А что, уже вышли?» Так было, Юра!

«Вытри, щенок!»

— Помню, приехали вы играть в Москву на «Динамо». Юный Нигматуллин выходит на поле — и плюет. Вы догнали: «Вытри, щенок! На этом поле Яшин играл!»

— Было, было такое. Стал вытирать. Это 92-й год. Мы за семь туров обошли Пермь — вышли в высшую лигу. На Кубок играем с московским «Динамо». Которое тренировал тогда Валерий Георгиевич Газзаев. 0:3!

— Не беда.

— У них Тетрадзе, Цхададзе, Кирьяков, Колыванов, Симутенков. Вся бригада. Поздняя осень, мы уже вышли в высшую. Есть фотография — меня Газик обнимает. Говорит: «Ничего, тезка. На будущий год будем чаще встречаться». А потом Валерий Георгиевич принял «Аланию» — и получил в Челнах 0:6. Был немножко обижен.

— От вас?!

— Да. В 94-м году. 6:0! Газзаев!

— Какая грусть.

— Помните, как он из «Динамо» ушел? Попал «Айнтрахту» 0:6. Сразу заявление бросил. Он же всегда заявление пишет. Евреям сборная проиграла — усы торчком, заявление! «Ухожу!» Он же нервный. Так к чему я?

— К чему вы?

— Получает 0:6 в Челнах — ему толпа кричит: «Газик, уходи!» Паня (Виктор Панченко. – Прим. «СЭ») наш разбушевался, пять мячей забил. Приезжаем ответку играть, в центральном круге Хапов на Витю смотрит: «Пань, иди отсюда!» Его трясло. Дома мы играли ужас как хорошо. Никто от нас не ушел — ни Семин, ни Романцев, ни Газзаев. «Спартак» обыгрывали — со всем уважением!

— Вы знали в Челнах все и всех. Как допустили, что у лучшего футболиста Панченко уводили автомобили из-под окна?

— Ну, Юра… Я же не Всевышний! А где хулиганов не было? В Москве трупы валялись. Тогда я и не знал, что у Панченко что-то воровали. Годы спустя узнал — из вашего интервью.

«Три месяца — Вити нет. Умер»

— Как формулируете, Валерий Васильевич.

— У них Илюша Цымбаларь играл, Юрка Никифоров, Онопко. Пятницкий! Попробуй обыграй!

— А у вас — Ваня Винников. Из первенства цеха.

— А это брат мой двоюродный. Его отец, дядя Толя, и моя мама — родные брат и сестра. Ваня Винников приехал ко мне с трудовой книжкой. Открываю — «плотник первого разряда»! Прошел от первенства завода — до УЕФА. Играем с «Мюнхеном-1860» — Ваня с перевязанным коленом выходит на замену. Вот как было-то.

— Во сне к вам футбол возвращается?

— Дня не проходит, чтоб не вспомнил свой «КАМАЗ»!

— А во сне?

— У-уй! Часто! Встаю — и рассказываю как дурак: «Сегодня беседовал с помощниками, давал установку». Какую?! Какую ты давал установку?! Кому?

— Как-то встретил я в Нижнем Новгороде Николая Козина, бывшего помощника Валерия Овчинникова.

— О-ой! С Колей мы на связи! В «Одноклассниках» он есть.

— Ну и ну! Так выяснилось, что он поет в церковном хоре. Из вашего прошлого неожиданные люди всплывают?

— Вот тебе раз! Ой, боже мой… Вот полгода назад присылают мне фотографию. Говорю: «Ребята, честно, не узнаю — кто со мной рядом?» — «Да Витя Антихович!» Три месяца — Вити нет. Умер. О-ох! Витенька!

«Гинер произнес: «Вы нас не знаете. Мы о вас знаем все...» Создатель одного из самых удивительных русских клубов 90-х

«Ока» для Колыванова

— Вы отыскивали для «КАМАЗА» удивительных людей. Ваню Яремчука, Цвейбу.

— Помните журнал «Мир футбола»? Был такой Ангелов, царство небесное. Помнишь?

— Еще б не помнить. Прохиндей.

— Прохиндей, не прохиндей… Четверик всем помогал! Все ко мне лезли! Вот приходит этот Ангелов — просит помочь журналу. Зашли к генеральному директору завода — дали рекламу. Я приз лучшему бомбардиру чемпионата учредил. В «Лужниках» выкатили автомобиль «Ока» для Колыванова. До сих пор вспоминает! Он уже чемоданы в «Фоджу» собрал — а мы ему «Оку»!

— С собой взял?

— В Москве сестра, говорит, ездила. Приз лучшему комментатору учредил!

— Бог с ним. Так что с Цвейбой?

— Вот тот самый Ангелов мне и подсказал, мол, в Германии загибаются Цвейба и Яремчук. Из Киева Лобановский уехал, начался бардак. Эти двое отправились на просмотр в Германию. Что-то им голову задурили — кого-то ждали да так и не дождались. Ахрик в Абхазии сидел. Звоню ему — смеется: «Васильич, да я не готов, лишний вес…» — «Попробуем!» Ванька Яремчук такой же.

— Ветераны у вас были фантастические.

— Колю Колесова в 39 лет пытался заменить в Ставрополе — он за штангу ухватился: «Не уйду!»

— Так и не ушел?

— Вытолкали с поля. Я думал время потянуть. Ну и «потянул»! Мы вели 1:0 — в конце пропускаем. Думал, Колесов меня проглотит. Вот характер, а?

— Не то слово.

— Рассказать случай про Нигматуллина?

— Давайте.

— 91-й год. Играем в «буфере». Администратор приходит растерянный: «Васильич, куда этого Нигматуллина девать? Ему 16 лет, в девятом классе!» Заселяй, говорю, к Колесову. У того однокомнатная квартира.

— А дальше?

— Приводит — Колесов лежит под двумя одеялами. К игре готовится, сохраняет тепло. Администратор: «Николай Борисович…» — «Иди отсюда!» Берет сумку этого Нигматуллина — и выбрасывает в окно. Юра, это был профессионал до мозга костей.

— Теперь и я это понимаю.

— 91-й год — ЦСКА чемпион, ездит по стране. Пермь, Ижевск. Гоняет «халтуры». Все за «конверты». Доехали и до нас. 1:0 их обыгрываем!

— Невероятно.

— Как там они играли — может, задом? В очках темных — кто их знает! Но факт — мы, вторая лига, выиграли. Садырин сразу ко мне: «А вот мне бы Захарчука…» А для Николая Борисовича Колесова это был первый матч за «КАМАЗ». Приходит в раздевалку: «Мужики, с такой игрой мы должны за высшую бороться!»

— Так и вышло.

— Играем во второй лиге. Судит Юра Чеботарев! Что-то свистнул против ветра. Луна была, не видно. Так Колес за ним ка-а-к погнался!

— Романтика.

— Думал, закусает его. Чеботарев на бегу: «Коля, ты что?! Ты ж у меня на свадьбе был свидетелем…»

— Вот это подробность.

— Они ж играли в «Кубани» вместе. Злой был! Характер такой! А как попал ко мне? Во Владимире турнир ветеранов, еще Нетто играл. Кто-то мне звонит: «Васильич, ты же ищешь «дядьку» в команду? Тут бегает один, волосатый, всех ветеранов под жопу гоняет. 35 лет — но в порядке!» — «Кто такой?» — «Сейчас посмотрю протокол…»

— Даже не знали?

— Нет! Потом перезванивает: «Колесов!» — «Тот самый — Коля? Из московского «Динамо»?!» Еду, нахожу его в Москве. Три дня уговаривал! Но как-то встряхнул. В 37 лет играл у меня в высшей лиге — а какие ему проводы потом устроили!

Силуэт в темноте

— Когда брали Цвейбу — знали, что ему на деле больше лет, чем написано в паспорте?

— А мне плевать.

— Как так?

— Это на детских соревнованиях нельзя обманывать! А когда подрос — какая разница, 26 тебе или 28? Акинфеев с 4 лет тренировался с ребятами старше. Ну и что?

— Что?

— Кто его моложе — давно закончили. Ахрик — это игрочище! А человек какой!

Обозреватель «СЭ» отыскал бывшего спортивного директора ЦСКА Валерия Четверика.

Под Новый год я обомлел. Глазам не поверил, честное слово — могучий дядька Валерий Четверик, создатель футбольного клуба «КАМАЗ», через страничку «ВКонтакте» просил о помощи.

Пост Валерия Четверика.

Батюшки! Тот ли этот Валерий Васильевич, к которому я ездил в Челны? Один из ярчайших людей футбола 90-х — и уж точно один из самых колоритных?

Тот Четверик быка укладывал кулаком. Ездил на пыльном джипе. Смахивал пылинку с кожаного пиджака. Вы думаете, это Бормана боялись футболисты? Хе-хе. Это Четверику достаточно было взять не самую звонкую ноту, чтоб любой в Челнах 90-х сжался. Утопил голову в плечах. Поверьте, я все это видел.

Другой, наверное, и не довел бы команду от первенства бани до Кубка УЕФА.

Неужели это он, бывший главный тренер «КАМАЗА» и «Черноморца», спортивный директор ЦСКА, вице-президент «Крыльев Советов», написал все это? Неужели жизнь бывает так жестока?

Я решился — и позвонил. Проговорили мы час — и в беседе нашей преобладали восклицательные знаки. Как в прежние веселые времена. Какой же он хороший мужик — этот Четверик.

«Я помогал всем. Мне помогли двое»

— Ничего. В порядке. Спасибо зарядке, — вздыхает Четверик, и я понимаю — все далеко не в порядке.

Валерий Васильевич замолкает — и через секунду с азартом припоминает мне недавнюю заметку про футбол 90-х.

— А-а-а! — восклицает. — Я все думаю: кто ж написал это — «захожу к Четверику, а он схватил со стола бумагу с печатями и сожрал»? Вот это да, думаю…

— Про это не станем. Хотя это было, — насупился я.

— Да не было этого! Ну не было! Я б не просрался до сих пор!

— Это аргумент.

— Читаю вашу заметку про Шперлинга. У меня волосы дыбом. Думаю — боже мой! До чего доходит!

— Культурный мужик, кандидат наук. А превратился в бомжа.

— Юра! Не «превратился» — превратили! Помните ситуацию с Гердом Мюллером? Так все поднялись, чтоб помочь! Беккенбауэр первый! Саша Заваров по молодости мог начудить. Так его одернули: «Але, ты! Давай!» В Израиле мне один сказал: «Валера, знаешь, чем отличаемся мы, русские, от евреев?» — «Чем?» — «На обрыве будет стоять человек — мы еще и подтолкнем. А эти объединяются и помогают…» Да, мне тяжело сегодня! Тяжело — во всех смыслах!

— В этом мы с вами родня.

— Только без соплей! Да, тяжело. Да, трудно. А кому не трудно? Вот я всем помогал. В Челнах говорили: «Нужна помощь? Иди к Четверику!» За кого-то я пойду просить — а за себя сложно…

«Мы не в казино, чтобы давать шанс тренеру. Клуб — это не базар». Галицкий — о Фарке, трансферах и стратегии «Краснодара»

— Это ж вы написали: «Нужна помощь»?

— Да, написал… Вот на фиг мне надо было?!

— Была ж причина?

— Умирающую тещу надо было вывозить с Луганщины. А не на что. Она уже в реанимацию попадала. Так и не успели — вскрыл квартиру, а она мертвая…

— Так никто и не отозвался?

— Поначалу — нет. Потом Витя Панченко откликнулся. А второй случай прямо сразил — Андрюша Талалаев с женой отозвались! Вспомнили, что когда-то Андрею помог. Да кому я только не помогал. Даже Герману Зонину…

Андрей Талалаев: «Радимов про меня сказал: «Враг! Но достойный враг!»

— Ему-то как?

— Приехал с Колосковым в Челны. Подходит, мнется: «Мне бы в Казань…» — «Что вы там забыли, Герман Семенович?» — «Родителей навестить». Оказывается, он казанский. Там все похоронены. Я охнул! Тут же с ним в машину, вместе поехали. 250 километров. Поклонился, цветочки положил. А Николай Озеров?!

— Вы ж дружили? Или легенда?

— Сколько мне осталось — столько буду благодарен этому человеку. Дружили мы ровно 10 лет. Это как три университета. Порядочности, доброты и всего-всего-всего. В Загорянке у него бывал, на даче. Два раза в год в Челны его привозил. Уже ему ногу оттяпали, на коляске возили… Люди его встречали — на руках таскали!

— Вы «Оку» ему подарили. Дочка потом лет десять на ней ездила.

— Надя. Да-да… Как я узнал, что Перетурина с телевидения выкинули, сразу кинулся к Гинеру. Я в ЦСКА тогда работал. Говорю: «Владимира Ивановича зачехлили… Несправедливо!» Гинер его пригласил, переговорили. Начали делать какую-то передачу — а потом у Перетурина один инсульт, другой. Поэтому недолго продолжалось.

— А вам помочь надо было — двое отозвались.

— У меня день рождения 29 декабря. Столько поздравлений! Но было тяжело. Вот накатило что-то. Думаю, дай напишу у себя «ВКонтакте». Так что ты думаешь? Сколько футболистов вырастил — никто не отозвался, только эти двое! Сказать, что я с протянутой рукой пошел? Да нет! Еще сопротивляюсь!

Валерий Четверик.

Григорий Филиппов, Фото —

Как умер Колесов

— Кому-то вы подарили вторую футбольную жизнь. Как бывшему игроку московского «Динамо» Николаю Колесову. Про него уж и забыли все к тому моменту.

— Эх, Коленька, светлая тебе память… Я из вашей газеты узнал, что он умер. Открываю, а там заметка — «Прощай, Колесо»!

— Вы-то должны были первым узнать.

— Коля умер в одиночестве. Так и нашли в квартире. 98-й год. За год до этого ушли мои добрые товарищи — Николай Озеров, Толя Малявин и Евгений Майоров. Один за другим. Вот открываю эту газету, за голову хватаюсь: «Боже мой!» Звоню в приемную Толстых, кричу секретарше: «Наташа, как же так?! Что ж вы мне не сообщили?» — «Валерий Васильевич, не обижайся. Колесов двое суток мертвый пролежал на диване. Вдруг забеспокоилась девушка, с которой он дружил. Вскрыли квартиру — и нашли. Август, жара — сами понимаете, в каком он был виде…»

— Боже мой!

— В тот же день похоронили. Толстых все организовал. Они же одноклассники. Подзахоронили в могилу к маме — как Коля и хотел.

— Как он мог «хотеть»? Молодой мужик.

— Я приехал на Кунцевское кладбище, нашел директора. Тот рассказывает: «Коля за месяц до смерти начал каждый день приезжать. Вымерял шагами до могилы мамы. У него ж с головой что-то было. Все приговаривал: «Меня к маме».

Часто езжу туда к Садырину, моему товарищу, и к Коле. Неподалеку мама Ельцина. А на могиле та девушка написала: «Больше всего в этой жизни он любил маму и футбол. Когда не стало ни мамы, ни футбола — он сам ушел из этой жизни». Как он любил маму — я-то знаю!

— Откуда?

— Она лежала 12 лет парализованная. Мы в аэропорт выезжаем со стадиона, он звонит: «Мамочка, как дела?» Приезжаем — около взлетной полосы ищет телефон: «Мамулечка, мы улетаем…» Полчаса прошло! Не было у него ни жены, ни детей. Вот любил свою маму-блокадницу.

Тысяча рублей + 96 копеек

— Голос у вас усталый. Вы ж всегда были здоровый как бык. Неужели почувствовали возраст?

— Нет! Не чувствую! Просто перспектив не вижу. До 40 лет такая активная жизнь была, писали — «один из самых молодых тренеров высшей лиги»… В 24 года начал с первенства цеха. А в этом году будет 30 лет, как ношу звание «заслуженный тренер России».

— Что-то дает по деньгам?

— Тысяча рублей — к пенсии! Еще 96 копеек!

— Ну и какая у вас пенсия?

— Какая в Москве минимальная? 19 тысяч плюс тысяча. Выходит, двадцать. Вместе с социальными делами. Только сразу договоримся — не надо писать, что «Четверик с протянутой рукой». Не надо!

— Не буду.

— Да, тяжело. Как и многим. Знаю, Саше Аверьянову даже в РФС пришлось обращаться по поводу онкологии. У меня почему ничего нет? Я все вкладывал в стадион, в базу, в лицей имени Озерова! Кто-то пишет: «А-а-а, Четверик, организатор…» Да организуйте вы!!! Сделайте! Я тренировку провел — надеваю костюм и бегу что-то добывать, пробивать. Никогда не ныл! Вот говорят: «Четверик — Остап Бендер!» Да, я выдумывал! Но утром говорил — вечером делал. Интеллекта футбольного не было. Город не футбольный. Я выжимал из них! «Спартаку» сопротивлялись! Потом в Кисловодске встречаю Славу Грозного, помощника Романцева. Говорит Гришке, моему сыну: «Ты знаешь, кто твой батя? Он из табуреток делал футболистов — а мы потом воровали…»

— Я в 90-х приезжал в Челны. Вокруг вас все кипело. Вы были как вулкан.

— Да-да! Где-то есть видео — на трибуне сидим, я там такой симпатичный. Не ты делал?

— Я не по этой части, Валерий Васильевич.

— Всех помню! Мишка Пукшанский — какой человек, а? Всех помню! Всех! «СЭ» когда зарождался — в 92-м?

— В 91-м.

— Союз разваливался, «КАМАЗ» в «буфере». Ко мне приезжал Трахтенберг!

— Трахтенберг к кому попало не поедет.

— Да и Львов приезжал!

— У меня нервный тик на оба глаза от таких новостей. Сильнее Львова — только первый маршал Ворошилов.

— Приезжает: «Четверик, Львов к тебе приехал — а ты так встречаешь?» А у меня установка идет. Он в день игры приехал со «Спартаком». Прямо на базу ко мне явился, та недалеко от аэропорта. Спускаюсь к нему: «Слушай, Саша…» Всем уделял внимание. Эх, времена были!

«Щетверик»

— Святой в жизни вы человек.

— Всем лицо старался показать. Как мой папа говорил — «задницу нашу уже все видели». Своим тоже говорил: «Вы лицо покажите!» Регион-то был не футбольный. Степь — и один верблюд. Начали строить завод — и город. Ни театров не было, ни дворцов! А я начал футболом головы задуривать. Люди потянулись. Как в театр шли — семьями!

«Хотелось остаться в «Локомотиве», но со стороны клуба не было особого желания». Интервью Мухина о переходе в ЦСКА, злости на поле и мотивации от Черчесова

— До этого в Челнах другая забава была — цепями дрались. А тут вдруг футбол.

— Вот-вот, — о чем нужно писать! Мэр города проводит совещание. Полный зал. Человек 800! Все активисты, руководители. Выходит на трибуну прокурор: «За неделю арестовали столько-то малолеток…» Я встаю следом.

— И что?

— «Эх, вы, — говорю. — Ну и что с того, что арестовали? Вы футбольное поле постелите да мяч им киньте…» Помню, как первый раз Минтимер Шаймиев попал на футбол.

— У вас?

— А где же? Мы играем с «Уралмашем». 4:0!

— Ого!

— А он сроду на футболе не был. Народу! Визг, писк! Потом меня в машину к себе усаживает: «Щетверик…» На «щ» упирает. С татарским акцентом. «Ну-ка рассказывай, что это такое?» — «Минтимер Шарипович, так все же отменили. Демонстраций нет. Где народ собирается? На футболе!» Он прилетел в Челны награды вручать отличившимся на пожаре. Завод же горел, где двигатели делали.

— Жуткая была история.

— Не то слово. Прилетел — думал, ему свистеть будут. Народ после пожара без зарплат сидел. Говорит: «Я думал, возмущаться будут — а мне на стадионе руки целуют…» А мне уже тяжеловато было.

— Это какой год?

— 95-й. Мы уже три года в высшей лиге отыграли — мэр города ни разу на стадион не пришел! А тут я сел в автомобиль к Шаймиеву, вместе в аэропорт приехали прямо с футбола. Пилот докладывает: «Товарищ президент, к полету готовы» — а Минтимер ему: «Слушай, ты знаешь, щетыре — ноль! Мы выиграли!»

— Как мило.

— Впервые вживую футбол увидел! А в Челнах никто никогда не ныл. Камазовцы — они особенные. Такую махину отстроили, такой завод. Где я пацаненком болтался — с футболом со своим. Чувствую — Шаймиеву зрелище понравилось. Если помнишь, Валера Газзаев сделал «Кубок президента» во Владикавказе. Так я должен был первым провести, но устроил вторым. Зато по новой формуле. Как в Европе — с элементами шоу. 30 минут футбола — 30 минут концерт. Быстро сколотили президентскую ложу — так Шаймиев в ней восемь часов просидел!

— Вот это да…

— 95-й год. Народу собралось! «Локомотив» софийский пригласили, доктор Адель привез олимпийскую сборную Иордании… А Шаймиев хороший.

— Кто б сомневался.

— Бронзовую медаль привез с Универсиады — ему подарил. Вот, говорю, из Японии сувенир. Вертит ее в руках: «Ой как интересно!» Каждому футболисту за ту Универсиаду по телевизору вручили.

Валерий Четверик.

Александр Вильф, Фото —

«Фишки-пишки»

— Помню, вы московское «Динамо» обыгрывали 5:2. Чуть ли не с Бесковым.

— Как это — «чуть ли не с Бесковым«?! Константин Иванович меня обнимает после игры: «Сынок, мне 75! Ты на правильном пути, за медали борись!» А я так сжался… Вокруг него камеры, телевидение. Мне неудобно! Бескова — 5:2!

— Это мощно. Что говорить.

— Мы-то шли по таблице восьмыми — а они первыми. Там и Добровольский, и все-все-все. Пропустили к июлю четыре мяча. А мы в первом тайме их гоним — 4:1! Обнял меня Бесков, сел в автобус — и уехал в аэропорт. А потом по ходу чемпионата заявление написал. Так говорили: «Вот, Четверик Бескова снял», хе-хе.

— Потрясающе.

— Потом «КАМАЗ» шестое место занял — я так расстроился! Звоню Бескову, приглашаю на работу. Говорю: «Константин Иванович, ну пожалуйста! Так хочу поучиться!» Тот задумался — и произносит: «Валера, договоримся так. У тебя пять выездов в Москву. Будем с тобой и ребятами встречаться в гостинице…» Тактику я хотел подтянуть. Фишки-пишки.

— В фишках Бесков был силен.

— Мне Хидя рассказывал: «Бесков столько эти фишки двигал, что мы уже засыпали». В «СЭ» у вас тогда я рассказал — «Хочу поучиться!» Уже не знал, что давать Евдокимову и остальным. Чем удивлять. Топчутся на месте. А я же самолюбивый! Медали мне хотелось — 19 туров шел третьим!

— Судья Будогосский вас от медалей отцепил.

— Да. Было дело. На этом матче в Камышине, который мы 0:1 проиграли, судья Будогосский и закончился. Во втором круге нас приземлили. Народ вернулся с чемпионата мира в Америке: «Але! Это что за «КАМАЗ» здесь?!» Третьими шли — после «Спартака» и «Динамо». А стали шестыми. Пятой была «Алания» — ей в еврокубках «Ливерпуль» достался. Четверик хотел «Ливерпуль» в Челны привезти — ну смех же!

«Не прошло дня, чтобы не вспоминал тот эпизод. Когда увидел повтор — меня как током ударило». Большое интервью Казарцева

— Полагаете?

— Колосков заглянул к нам в город. Регионы объезжал. Мне говорит: «Валера, куда мы идем?» — «На стадион». Как увидел его — руками всплеснул: «Пойдем обратно». Стадиона-то не было! Какой «Ливерпуль»?! Вот меня тактично на шестое — бух…

— Это дело ясное.

— Чествуют команду, сижу на сцене — и генеральный директор «КАМАЗА» Николай Бех берет микрофон: «Четверик! Пусть кто-то еще займет шестое место в высшей лиге…» Царство небесное — полгода назад ушел Николай Иванович. Когда в первый сезон удержались в высшей лиге — ему овацию устроили на десять минут. Оглядывается растерянно: «Четверик — а я при чем?!» — «Николай Иванович, высшая лига!» — «А что, уже вышли?» Так было, Юра!

«Вытри, щенок!»

— Помню, приехали вы играть в Москву на «Динамо». Юный Нигматуллин выходит на поле — и плюет. Вы догнали: «Вытри, щенок! На этом поле Яшин играл!»

— Было, было такое. Стал вытирать. Это 92-й год. Мы за семь туров обошли Пермь — вышли в высшую лигу. На Кубок играем с московским «Динамо». Которое тренировал тогда Валерий Георгиевич Газзаев. 0:3!

— Не беда.

— У них Тетрадзе, Цхададзе, Кирьяков, Колыванов, Симутенков. Вся бригада. Поздняя осень, мы уже вышли в высшую. Есть фотография — меня Газик обнимает. Говорит: «Ничего, тезка. На будущий год будем чаще встречаться». А потом Валерий Георгиевич принял «Аланию» — и получил в Челнах 0:6. Был немножко обижен.

— От вас?!

— Да. В 94-м году. 6:0! Газзаев!

— Какая грусть.

— Помните, как он из «Динамо» ушел? Попал «Айнтрахту» 0:6. Сразу заявление бросил. Он же всегда заявление пишет. Евреям сборная проиграла — усы торчком, заявление! «Ухожу!» Он же нервный. Так к чему я?

— К чему вы?

— Получает 0:6 в Челнах — ему толпа кричит: «Газик, уходи!» Паня (Виктор Панченко. – Прим. «СЭ») наш разбушевался, пять мячей забил. Приезжаем ответку играть, в центральном круге Хапов на Витю смотрит: «Пань, иди отсюда!» Его трясло. Дома мы играли ужас как хорошо. Никто от нас не ушел — ни Семин, ни Романцев, ни Газзаев. «Спартак» обыгрывали — со всем уважением!

— Вы знали в Челнах все и всех. Как допустили, что у лучшего футболиста Панченко уводили автомобили из-под окна?

— Ну, Юра… Я же не Всевышний! А где хулиганов не было? В Москве трупы валялись. Тогда я и не знал, что у Панченко что-то воровали. Годы спустя узнал — из вашего интервью.

«Три месяца — Вити нет. Умер»

— Как формулируете, Валерий Васильевич.

— У них Илюша Цымбаларь играл, Юрка Никифоров, Онопко. Пятницкий! Попробуй обыграй!

— А у вас — Ваня Винников. Из первенства цеха.

— А это брат мой двоюродный. Его отец, дядя Толя, и моя мама — родные брат и сестра. Ваня Винников приехал ко мне с трудовой книжкой. Открываю — «плотник первого разряда»! Прошел от первенства завода — до УЕФА. Играем с «Мюнхеном-1860» — Ваня с перевязанным коленом выходит на замену. Вот как было-то.

«Локомотив» выстрелит весной? Ждать ли «Краснодар» в топ-5? О чем говорили с Галицким? Интервью Виктора Онопко

— Во сне к вам футбол возвращается?

— Дня не проходит, чтоб не вспомнил свой «КАМАЗ»!

— А во сне?

— У-уй! Часто! Встаю — и рассказываю как дурак: «Сегодня беседовал с помощниками, давал установку». Какую?! Какую ты давал установку?! Кому?

— Как-то встретил я в Нижнем Новгороде Николая Козина, бывшего помощника Валерия Овчинникова.

— О-ой! С Колей мы на связи! В «Одноклассниках» он есть.

— Ну и ну! Так выяснилось, что он поет в церковном хоре. Из вашего прошлого неожиданные люди всплывают?

— Вот тебе раз! Ой, боже мой… Вот полгода назад присылают мне фотографию. Говорю: «Ребята, честно, не узнаю — кто со мной рядом?» — «Да Витя Антихович!» Три месяца — Вити нет. Умер. О-ох! Витенька!

Валерий Четверик.

Юрий Голышак, Фото «СЭ»

«Ока» для Колыванова

— Вы отыскивали для «КАМАЗА» удивительных людей. Ваню Яремчука, Цвейбу.

— Помните журнал «Мир футбола»? Был такой Ангелов, царство небесное. Помнишь?

— Еще б не помнить. Прохиндей.

— Прохиндей, не прохиндей… Четверик всем помогал! Все ко мне лезли! Вот приходит этот Ангелов — просит помочь журналу. Зашли к генеральному директору завода — дали рекламу. Я приз лучшему бомбардиру чемпионата учредил. В «Лужниках» выкатили автомобиль «Ока» для Колыванова. До сих пор вспоминает! Он уже чемоданы в «Фоджу» собрал — а мы ему «Оку»!

— С собой взял?

— В Москве сестра, говорит, ездила. Приз лучшему комментатору учредил!

— Бог с ним. Так что с Цвейбой?

— Вот тот самый Ангелов мне и подсказал, мол, в Германии загибаются Цвейба и Яремчук. Из Киева Лобановский уехал, начался бардак. Эти двое отправились на просмотр в Германию. Что-то им голову задурили — кого-то ждали да так и не дождались. Ахрик в Абхазии сидел. Звоню ему — смеется: «Васильич, да я не готов, лишний вес…» — «Попробуем!» Ванька Яремчук такой же.

— Ветераны у вас были фантастические.

— Колю Колесова в 39 лет пытался заменить в Ставрополе — он за штангу ухватился: «Не уйду!»

— Так и не ушел?

— Вытолкали с поля. Я думал время потянуть. Ну и «потянул»! Мы вели 1:0 — в конце пропускаем. Думал, Колесов меня проглотит. Вот характер, а?

— Не то слово.

— Рассказать случай про Нигматуллина?

— Давайте.

— 91-й год. Играем в «буфере». Администратор приходит растерянный: «Васильич, куда этого Нигматуллина девать? Ему 16 лет, в девятом классе!» Заселяй, говорю, к Колесову. У того однокомнатная квартира.

— А дальше?

— Приводит — Колесов лежит под двумя одеялами. К игре готовится, сохраняет тепло. Администратор: «Николай Борисович…» — «Иди отсюда!» Берет сумку этого Нигматуллина — и выбрасывает в окно. Юра, это был профессионал до мозга костей.

— Теперь и я это понимаю.

— 91-й год — ЦСКА чемпион, ездит по стране. Пермь, Ижевск. Гоняет «халтуры». Все за «конверты». Доехали и до нас. 1:0 их обыгрываем!

— Невероятно.

— Как там они играли — может, задом? В очках темных — кто их знает! Но факт — мы, вторая лига, выиграли. Садырин сразу ко мне: «А вот мне бы Захарчука…» А для Николая Борисовича Колесова это был первый матч за «КАМАЗ». Приходит в раздевалку: «Мужики, с такой игрой мы должны за высшую бороться!»

— Так и вышло.

— Играем во второй лиге. Судит Юра Чеботарев! Что-то свистнул против ветра. Луна была, не видно. Так Колес за ним ка-а-к погнался!

— Романтика.

— Думал, закусает его. Чеботарев на бегу: «Коля, ты что?! Ты ж у меня на свадьбе был свидетелем…»

— Вот это подробность.

— Они ж играли в «Кубани» вместе. Злой был! Характер такой! А как попал ко мне? Во Владимире турнир ветеранов, еще Нетто играл. Кто-то мне звонит: «Васильич, ты же ищешь «дядьку» в команду? Тут бегает один, волосатый, всех ветеранов под жопу гоняет. 35 лет — но в порядке!» — «Кто такой?» — «Сейчас посмотрю протокол…»

— Даже не знали?

— Нет! Потом перезванивает: «Колесов!» — «Тот самый — Коля? Из московского «Динамо»?!» Еду, нахожу его в Москве. Три дня уговаривал! Но как-то встряхнул. В 37 лет играл у меня в высшей лиге — а какие ему проводы потом устроили!

Силуэт в темноте

— Когда брали Цвейбу — знали, что ему на деле больше лет, чем написано в паспорте?

— А мне плевать.

— Как так?

— Это на детских соревнованиях нельзя обманывать! А когда подрос — какая разница, 26 тебе или 28? Акинфеев с 4 лет тренировался с ребятами старше. Ну и что?

— Что?

— Кто его моложе — давно закончили. Ахрик — это игрочище! А человек какой!

«Многие удивились: «Зачем тебе «Химки»? Они уже почти вылетели». А мне всегда нужен спортивный вызов!» Юран — о своем назначении, Жиркове, Мамаеве и Кокорине

— Человек роскошный. Обожаю его.

— Вот в Цвейбе — все. Вообще все! Не так просто его, абхаза, выбирали капитаном киевского «Динамо». О чем-то это говорит? Вот история: тренировка заканчивается. Рубильник вырубают, света нет. Вглядываюсь: это что за силуэт в темноте скачет?

— Ахрик Сократович?

— Ахрик Сократович! Скачет по трибуне — через лавки! Как только появлялся в команде такой человек, как Колесов, Ванька Яремчук или Цвейба — сразу рывок вперед. Игроки мои учились — да и я тоже. Возле Ахрика 17-летний Варламов рос. Рядом с Яремчуком в центре — молодые Дурнев, Евдокимов и Клонцак. У меня плакат висел в кабинете, так я как-то считать начал: кто со мной прошел от КФК до высшей лиги?

— Сколько?

— 9 человек!

— С ума сойти!

— Была еще такая команда? Как-то на сборах в Адлере играем 2:2 с «Шахтером». Мы, вторая лига — а «Шахтер» уже серьезный! Сразу начинают канючить: «Валера, отдай нам того, этого…» С «Локомотивом» сыграем — история повторяется. Потом с «Аланией». Молодой тренер Валера Газзаев указывает на одного: «Отдай его!»

— Кого хотел?

— Эдика Югрина. Который потом 13 лет отсидел. Он боец такой — в Кисловодске грязища вместо поля. Так Югрин убивал всех. Мне надоели разговоры, собрал всех: «Ребята! Мы засветились — сейчас команду начинают дербанить. Два пути — или дальше идем все вместе, или каждый сам. Но я вас уверяю — рано вам по одному…» Нигматуллину говорил — рано ему в «Спартак». Окрепнуть стоило.

— Кто-то ушел?

— Ни один!

«Гинер произнес: «Вы нас не знаете. Мы о вас знаем все...» Создатель одного из самых удивительных русских клубов 90-х

«Братки» в раздевалке — рожа в крови

— Но ведь говорил в интервью Евгений Варламов — как обиделась на вас вся команда. Привели в раздевалку «братков», те рожу разбили в кровь двум футболистам.

— Глупости! Полная ерунда!

— Да неужели?

— А ведь Жене потом вы задали еще один вопрос. Или не вы — а кто писал то интервью. Я внимательно читал! Спрашивают: «А вы, Евгений, были в той раздевалке?» Что он ответил?

— Что он ответил?

— «Да нет, я уже сидел в автобусе…» Жень! Ну зачем ты выдумываешь? Много Женька выдумал, много! Я еще первым его интервью удивлялся. Только попал в ЦСКА, голова закружилась. Ну, Москва — а он парень деревенский. Только Казань да Челны видел. В ЦСКА его капитаном делают. Потом узнаю как. Семак от повязки отказался — а Женя тут как тут: «Я буду капитаном!»

— Так что с интервью?

— После Садырина пришел Долматов — и случился знаменитый рывок. Ну и Варлам выступает: «Вот, Олег Васильевич такой, а Садырин мог во время тренировки по мобильному телефону разговаривать…» Тут я уже насторожился. Ага, думаю. Сейчас и до меня дойдет, кажется.

— Дошел?

— Следующий вопрос: «А Четверик?» — «Четверик мог дать в пятак — а потом и погладить…» Молодой парень — а всех зацепил. Вот сейчас ты, Женя, тренер. Давай сделай что-нибудь. А мы дадим тебе оценку — как ты давал Долматову, Садырину и Четверику. Сказочник оказался Варламов. У меня впечатление, что не в трезвом виде давал те интервью. Неприятно было за отдельные моменты. Женя!

— Что?

— Лучше расскажи, как я тебя находил. Сколько раз под жопу давал. Вот это рассказывай!

— В какой-то качалке его нашли?

— Да не в качалке… Мужичок ходил по первым классам — давал учителю физкультуры бутылку, сам проводил занятия по футболу. Отбирал мальчишек. Потом вел их. Ну, фанат! Жена его выгнала — ушел жить в подвал. Я был в том подвале, Юра!

— Тернист ваш путь.

— Эти ребята дошли до десятого класса — а дальше куда? Создали команду «Идель», заявились во вторую лигу. А я уже в высшей лиге! Вдруг звонок: «Какая-то молодая команда — ребята играющие…» Мои-то слесаря уже подросли, а смены нет! Приглашаю эту «Идель» в Челны — выпускаю против них основной состав. Потом оставил себе двух ребят — как раз Варламова и Марселя Тухватуллина.

— Остальные так и пропали?

— У остальных родителей собрал: «Школу заканчивают — всех скопом перевозите в Челны, в институт физкультуры. Будут нашим дублем…»

— Варламов выделялся?

— Худобой. Кличка у меня была для него — Гадкий Утенок. Его шатало! Сам ездил, искал этот подвал в Казани, чтоб с Варламовым поговорить. Гляжу — трубы вот такие торчат. Этот мужичок, Александр Клобуков, для них беговую дорожку сделал, куски резины положил. Акробатикой на них занимались. Сам же там жил, спал на топчане. В этом подвале я и устроил родительское собрание. Они счастливы были — Четверик из высшей лиги обратил внимание!

— Лучше б этому гражданину угол сняли.

— Мы ему двухкомнатную квартиру сделали! Вот так!

— Вот это дело.

— Но я про Варлама хочу договорить. Когда перебрался в Москву — мне было очень туго! Год снимал трехкомнатную квартиру. Каждый месяц — выложи 300 долларов. Деньги вот-вот закончатся, буду лапу сосать. Кому, думаю, позвонить? Женя Варламов, мой ученик, капитан ЦСКА. Набираю: «Жень, так и так. Тяжело!» Тот задумался — и отвечает: «Валерий Васильевич, нам завтра в клубе зарплату дают. Обещаю — сам вам наберу, помогу!»

— Ну и?..

— На второй день Женя звонит и произносит: «Васильич, извини. Я завтра с женой улетаю в Майами». Юра, у меня до сих пор слезы! Больше я ни у кого ни *** не прошу!

— Да. Дела…

— Да, Юра, да! Вот так вот! Жена мне говорит — да и сам я себе тоже — значит, мало для них сделал. Себе на квартиру в Марбелье не заработал. Строил стадион. Да, я больной! Мне в этом мире прожить очень тяжело!

Генгам как Ланчхути

— Я как-то встретил Горюнова, тот говорит: «Оставил в футболе своих 50 миллионов долларов». Иван Саввиди — 38. Вы сколько?

— У меня было «своих»! Получал на заводе зарплату — домой не носил. Но двое детей, они подросли, зубами начали стучать… Вообще у меня миллионов не было! Приехал в Москву, попал в ЦСКА — а там узнал, какие у людей контракты. Какие миллионы. Я за голову взялся! Я и не слышал про такое!

— Самые большие деньги, которые платили футболисту?

— Вот тебе история: играем в Тольятти. Прямо перед игрой начинают разговор: «Васильич, денег нет…» А что я могу сказать?! Пожар на заводе! А я ходил в футболке сборной Бразилии, друг подарил. Я фанат бразильцев. Оттягиваю тот кусочек, где эмблема: «Видите, сколько у бразильцев звездочек? Четыре! Когда хоть на одну наиграете — тогда и будете говорить…» Меня еще задело — до игры подняли тему, а не после.

— После вернулись?

— После обыгрываем «Спартак» 2:0. Заглядывает ко мне Роберт Евдокимов, капитан. Пересказывает, как подошел к Пятницкому в центре поля: «Хоть намекни — вы сколько получаете?» У нас-то было то ли две тысячи долларов, то ли полторы. Да и то — не всегда.

— Открылся Пятницкий?

— Оказалось, в «Спартаке» все по категориям. У кого-то и пятнадцать. Еще премиальные. А я в своих Челнах все твердил: «Не бюджеты играют!» Воздух гонял туда-сюда. Впустую. Знаешь, чего мне хотелось?

— Чего?

— Приезжаем играть с «Генгамом». Туда еще попробуй долети. Мы в Бордо приземлились — и 200 километров пилили на автобусе. Гляжу: идет стройка. 16-тысячный стадион расширяют до 20. А городишко — 8 тысяч. Как Ланчхути. Кто ж, думаю, придет на нашу игру-то?

— Пришли?

— Выходим — стадион битком! Весь север Франции съехался! Вот и я так хотел у себя устроить. Но мне пожар на заводе шикарный проект со стадионом загубил. Макет того стадиона Евгений Майоров уже в «Футбольном обозрении» успел показать.

«Гинер произнес: «Вы нас не знаете. Мы о вас знаем все...» Создатель одного из самых удивительных русских клубов 90-х

«Зелькявичюс ка-а-к рванул от меня…»

— Вы решили «подучиться», как сами говорили — и пригласили в Челны знаменитого тренера Зелькявичюса. Тот вас и подучил.

— Вот я опубликовал в «СЭ» — «Хочу подучиться!» Бескова звал — тот не пошел. Витю Папаева убеждал: «Попробуй! Я буду рядом, всегда помогу». Нет, не решился. Звонок от Юрия Семина: «Валера, правильно! Нормально, не стесняясь! Зелькявичюса помнишь?» — «А как же? «Жальгирис», бронзовые медали, Универсиада…»

— Знакомы не были?

— Вообще не видел ни разу. Семин диктует номер телефона. Набираю ему. Чувствую — у человека заинтересованность! Готов уже, ждал звонка! Что в Прибалтике сидеть? Когда годы спустя его выгоняли из «Балтики», сказали: «Четверик тебя завез — а мы провожаем». Помните — там был инцидент?

— Да, какая-то грязная история.

— Вот-вот. После меня побывал в «Роторе» и «Шиннике» — везде одно и то же: интриги, скандалы, проделки за спиной. В 94-м — шестое место! Я обиделся!

— Господи! На что?

— От «Ротора» не хотел отставать — самолюбие! В 96-м году мы в УЕФА играли, Интертото. Помнишь?

— Все прогрессивное человечество помнит, Валерий Васильевич.

— А на следующий сезон «КАМАЗ» принимает Зелькявичюс. Думал — этот на поле, я рядом. Руковожу клубом. Первая игра — в «Алании». Я лечу туда. 0:5! О-о-о, думаю. Вот это да! «Поучиться» хотел.

— Вкусно как рассказываете.

— В Челнах подогрева нет, Коля Толстых запретил играть. Во Владикавказе принимаем «Ротор». 0:5! Е-е-е…

— Это действительно «е-е-е».

— Две игры — 0:10! Начало! Рукава заворачиваю: «Але! Что творите?» А сзади уже работа была проведена. Был такой депутат Алтухов, крыса. Он с Зелькявичюсом, оказывается, на Кипр слетал, подружились. А мэр Алтынбаев с этим Алтуховым — свояки. Женаты на сестрах. Вот этот треугольник, триумвират сраный, сработал.

— Что дальше?

— Надеваю пиджак, галстук. Собираюсь к мэру. Тот экстренное совещание проводит по поводу футбола. А мне депутат говорит: «Валерий Васильевич, вам не надо». Вот тут я понял — все, конец.

— Скинули вас?

— У Зелькявичюса спрашивают — Бэньаминас… Как его… Викторовичюс?

— Викторович.

— Да, Викторовичюс. «Как, вы справитесь?» — «Справлюсь!» Побаивались, что народ поднимется.

— Вам-то как сформулировали?

— «Валерий Васильевич, вы устали. Надо отдохнуть». Спрашиваю: «Сколько?» — «Ну, годика два. Мы здесь сейчас порядок наведем…» Ну и навели: 98-й — первая лига, 99-й — вторая. Меня зовут: «Валерий Васильевич, возвращайтесь!» А команды нет. Один к Борману уехал, другой — в ЦСКА, третий — в «Спартак».

— Потом с Зелькявичюсом сталкивались?

— Я в Самаре был вице-президентом. В Турции сборы, большая тусовка. Мне указали: «Вон Зелькявичюс!» Думаю — дай-ка подойду. Ка-а-к он рванул от меня! Гляжу в спину, думаю: да пошел ты! Иронически отношусь. Этот человек — моя ошибка. Исправить бы прошлое — терпел бы, тянул сам! Никого бы в команду не запустил — и до сих пор бы «КАМАЗ» не вылетел!

— Что ж вы так?

— Молодые были — ошибались. Говорят, железо устает. А тут человек! Открой-ка энциклопедию «100 лет российскому футболу».

— Как раз под рукой. Открыл.

— Листай на букву «Ч». Что видишь?

— Вас вижу.

— Вот! «Четверик»! Это ж нонсенс — чтоб человек придумал команду, прошел с ней от первенства бани до высшей лиги. В УЕФА играли — это ведь было! Вот создал я лицей имени Озерова. Учил — вилочку в левой руке надо держать, нож — в правой. Вышли оттуда Антон Бобер, Саша Бухаров, Козлов, Игнатьев, Калимуллин. Пять назвал! Нормально?

— Одемвингие не оттуда?

— Совершенно верно! Но в возрасте 14 лет нигерийский папа выхватил, ночью своровал. Увез в ЦСКА. Там болтался — и уехал в Нигерию. Потом на «Локомотиве» встретились, обрадовался: «О, Валерий Васильевич!» — «Ну, молодец, помнишь…»

«Платошу я левой титькой вскормил»

— Вратарей вы растили феноменально.

— Три моих вратаря играли в первой сборной!

— Господи! Откуда ж три?

— Нигматуллин — раз. Захарчук — два. Андрюша Новосадов — три. Как он ко мне попал-то?

— Как?

— 91-й год. Играет за молодежную сборную — Фигу ломает ему ключицу! Перепрыгнул неудачно! А мне Паша Садырин отдал на время Димку Карсакова. Говорит: «Валерий Васильевич, есть такой вратарь — Новосадов. Хороший, но без дела мается…» Я знать — не знал никакого Новосадова. Откуда? Ему 19 лет! Как раз играем в Москве с «Асмаралом». Говорю: «Приводи завтра на «Пресню» своего Андрюшу». Ну и привел. Полненький такой, в гипсе. Вот это вратарь так вратарь.

— Он же ЦСКА принадлежал?

— Да на него рукой махнули: «Сломался? Свободен!» Мы готовились сыграть в первой лиге СССР. Говорю: «Подлечишься — приезжай на сбор». Появляется — поджарый, сухой! Спицу вытащил! Андрюша там у меня заиграл, что его Борис Игнатьев в сборную взял. Напарником к Черчесову. А под Новосадовым у меня сидел маленький Нигматуллин.

— Ловко.

— Платона Захарчука с 9 лет знаю. Он учился в третьем классе. Папка провожал на остановку. Платошу я левой титькой вскормил. А Нигматуллина — правой.

— Ну и где Платон сейчас?

— В Оренбурге — тренер вратарей. Как приехал с Евдокимовым, так и остался.

«Моя фамилия Гинер»

— В ЦСКА золотой поры попасть — большое счастье. Вы ж там были спортивным директором?

— Это тяжелая история. Мне уже конец был. Ну, все! Сижу в съемной квартире на Фестивальной. Серега Никулин помог снять: «Васильич, смотри, это Москва, здесь риелторы кидают…» Думаю: может, в Челны вернуться из Москвы? Там хоть своя квартира пустует! Думаю: лягу под чьи-нибудь двери с куском колбасы. Кто-то заметит — все-таки родной город. Вдруг звонок от Садырина. Будто почувствовал, что мне плохо!

— Дружили?

— С 91-го года. Сколько мне осталось — столько буду Пашеньку помнить. Я ж когда-то к нему за помощью приехал: «Федорович, тяжело! Помоги игроками!» — «Приезжай, посмотришь». Дубль играл на Песчанке.

— Кого выбрали?

— Говорит: «Вон, сидят. Забирай их на полгода». Там был Димка Карсаков и Сашка Горбачев. 20 матчей второго круга отыграли — возвращаются в ЦСКА. Садырин звонит, голос взволнованный: «Что ты с ними сделал?!» Я перепугался: «А что?» — «Они так готовы — надо оставлять…» Вот так Карсаков задержался в ЦСКА — и вскоре забивал «Барселоне» третий мяч. Это игрочище, мозги сумасшедшие!

— Бог с ним. Так что Садырин звонил — когда вы из Москвы собрались уезжать с куском колбасы?

— Рассказывает — в ЦСКА новые хозяева: «Не знаю, что за люди, но автобус «Мерседес» уже стоит, по базе Лайзанс с Поповым ходят. Жди звонка, я твою кандидатуру предложил». Потом узнал — еще Колосков и Гершкович меня Гинеру рекомендовали. Знали, в Москве сижу. Сухари сушу. Уселся я возле телефона. На следующий день звонок: «Валерий Васильевич, не могли бы подъехать на Ленинградку, в манеж? Моя фамилия Гинер…»

— Ого! Лично звонил.

— Да. Мне кажется — я быстрее метро бежал!

— Что услышали?

— «Валерий Васильевич, вы нас не знаете. Мы о вас знаем все…»

— Неплохо.

— Ну и предложил поработать спортивным директором. Е! Мне кажется, я просто выкрикнул: «Конечно!» Сначала селекцией занимался, потом — всем.

— Когда-то мне говорили: сложнейшие переговоры в вашей жизни — заманивали в ЦСКА Ролана Гусева.

— Это я был спортивным директором ЦСКА. Полгода уламывал!

— А переговоры номер два?

— Элвера Рахимича тянул долго. Его «Локомотив» и Юрий Палыч просто рвал к себе! В то время только и разговоров было про Рахимича. Ну, еще Ранджеловича. А с Димкой Кириченко как сложно пришлось — о-го-го! А Панченко? До сих пор понять не может: «Как меня Четверик уговорил в эти Челны приехать?»

— Хоть один спор с Гинером у вас был?

— Да это не спор… Человеколюбие мне боком вышло!

— Ой как интересно…

— 2002 год. Стал я заниматься детской школой ЦСКА. Гинер мне сразу сказал: «Убирай всех!» А я мягко хотел: «Леннорыч, давайте не так? Футбольные люди, сами играли. Буду с ними беседовать…» А Гинер-то был прав!

— Ох.

— 86-й год тренировал бывший футболист ЦСКА. Любитель заложить за воротник. Я раз его попросил — тормозни!

— Этот паровоз не остановить?

— А в следующий раз родители пошли напрямую к Гинеру. Тот меня сразу вызывает: «Ну что, Васильич, я тебе говорил? Бесполезно!» Был в школе директор — я ему выговаривал: «Тебе только портянки и мыло в ЦСКА выдавать!»

— На ответную любовь не рассчитывали, надо думать.

— Вскоре появляется про меня заметка, мол, Четверик не тренер, а гармонист. В «КАМАЗе» только с судьями работал. Где-то автор сидел на трибуне — и подслушал. Но «гармонист» — ты представляешь, родненький? На гармошке играю!

— Что ж тут дурного? Хороший гармонист не пропадет.

— Ну, такая ересь! Какой я «гармонист»? Меня полмира знает! Потом появляется тот, кто написал: «Васильич, прости! Хочешь, я прямо сейчас опровержение сочиню?» — «Просто скажи — кто заказал?» — «Ищи среди родителей…» Родители и тот самый директор организовали. А этот состряпал. Такой осадок был! Открываешь интернет, смотришь — это говно висит. «Гармонист …».

«Гинер произнес: «Вы нас не знаете. Мы о вас знаем все...» Создатель одного из самых удивительных русских клубов 90-х

Новороссийский сапожник вытряхнул бразильцев из мешка

— Ну и не будем об этом. Скажите лучше — на чем вы разошлись с Гинером?

— Я принял новороссийский «Черноморец». Тот вернулся в высшую лигу.

— Зачем вам это надо было?

— Ну, как… Высшая лига! Я тренер! Мне хотелось тренировать. В ЦСКА было сказано: «В любое время вернешься назад. Если не получится».

— Кажется, все тренеры уезжали из этого Новороссийска, облитые дерьмом.

— Юрочка, милый! Ну что сейчас вспоминать?! Вот был там армянин, президент…

— Хозяин порта.

— Да какого «порта»?! Он сапожник был, е! Атамалян, что ли, фамилия. Или не Атамалян. Они вернулись в высшую — мне Саша Молдован звонит, царство небесное: «Готовься! За тобой поехали». Ну и все. Этот «Черноморец» — о-очень симпатичная команда! Помогал мне Игорь Гамула.

— Теперь верю — симпатичная. Беда в другом — не всякий тренер в Новороссийске доживал до седьмого тура.

— Я успел провести две игры. Ну и сборы в Турции.

— Я ж говорил.

— Там команда была — Тчуйсе, Левицкий, Женьку Варламова я из ЦСКА перетащил, Олег Терехин, Сашка Призетко. Левушка Майоров покойный у меня капитаном был. От сердца умер, бедняга.

— Потрясающая бригада. Против Майорова играл в водное поло — так в голову мне засадил мячом, что до сих пор звенит.

— Состав — бомба! На сборах «Шахтер» обыгрываем 4:1 со всеми их легионерами. У них последний матч на сборах — может, устали. Неважно! Прилетаем в Анапу. Народу встречает — человек триста! С плакатами: «Аля-улю, Валера!» Меня на телевидение! Я не пойму — что за херня?!

— В самом деле — что?

— «Валерий Васильевич, «Шахтер» обыграли! Так мы и чемпионами можем стать?» — «Стоп-стоп! Прекращаем эйфорию!» Первая игра в Ярославле — с «Шинником». Открывай историю!

— Открыл.

— Что «Шинник» в то время?

— Боже. Что?

— С Сашей Побегаловым возле четвертого места ходили! Хорошая команда, «Спартак» обыгрывали, «Динамо». Играем с ними 1:1 в Ярославле. Народу! Потом дома с «Ураланом». Там Шалимов, Коля Писарев, итальянцы какие-то. Итальяшка нам и забил. Со всем уважением — 1:1.

— На чем вы сломались-то, Валерий Васильевич?

— За неделю до чемпионата привезли мне пять бразильцев. Из мешка вот так — раз! — вывалили. На одного указывают: «Вот этот — Кафу отдыхает. Будем играть со «Спартаком», тренер сборной Бразилии приедет смотреть на него…» Не помню — то ли Болио, то ли Мовио.

— Неважно.

— Один был возрастной — 29 лет. Только он по мячу попадал.

— А остальные?

— Ну просто… Причем все — игроки обороны. И все летят вперед, шашки наголо. Говорю армянину: «Ты сам-то их видел? Кто это?!» Ну, агенты-шмагенты засунули, видно…

— Я сейчас задохнусь от смеха.

— Прошу: «Дайте хоть кассету посмотреть!» Протягивает. Гляжу — и волосы дыбом: все эти защитники летят вперед, забивать, бах! Да подожди! Куда?! За дубль выпускаю — то 0:1 дома, то 1:3 на выезде.

— Вот беда.

— Сначала Гамула ко мне, царство небесное, нагибается во время матча: «Валерий Васильевич, президент просит — выпусти бразильца…» У этого Атамаляна привычка была — стоял за воротами во время матча. С огромной рацией. Сигнализировал Гамуле: «Скажи Четверику — может, Леву Майорова надо поменять? Бразильца выпустить?»

— А вы?

— Я рассвирепел: «Что-о, ***?! Ты, Игорь, ко мне с этим вопросом не суйся!» Потом армянин не выдержал — уже сам напирает: «Надо их ставить, это же бюджет!» Свисток ему на стол — раз! На, тренируй своих бразильцев!

— Ну и?

— На второй день статья — «Четверик ушел по состоянию здоровья». Да не возражаю! Согласен!

— Вы лучший из людей, Валерий Васильевич.

— Атамалян этот искренне любил футбол. Говорю ему: «Слушай, не лезь — и шестыми-седьмыми будем…» Нет! Полез! Вот так я и ушел — а лет через десять встретил «Черноморец» в краснодарском аэропорту. Лева Майоров уже тренером был. Обрадовался: «Васильич, вы? Ну время прошло, скажите — что ж вы ушли?» — «Да приболел я, Левушка…» Команда очень веселая была! О-очень! Сашка Призетко в сборной Украины играл. Тереха этот… Вася Иванов! Где он сейчас — Васька-то?

«Моя мама Нигматуллину форму стирала»

— Что в вашей сегодняшней жизни — радость?

— Мама жива!

— Сколько ей?

— 85. Еще Нигматуллину форму стирала. Да и всем остальным. В Челнах все знали, где Четверик живет. «А почему?» — «Форма на балконе висит…» Братишка, который в моем «КАМАЗе» массажистом был, вернулся на родину, в Тихорецк. Внуки есть! Моя радость, моя гордость. Я здесь чемпион! Видишь? Не успокаиваюсь! А вот футбол — душит. Каждый день себя сгрызаю. Чтоб жена не слышала (переходит на шепот) — умирать не боюсь, Юр! Сдохнуть боюсь!

— Последнее ваше место работы?

— Родной «КАМАЗ», как ни странно!

— Это в какой же вы роли там мелькнули?

— Много всяких бригад рулило футбольным клубом после меня. О-очень много! Кого только не было. Наконец народ не выдержал — поднял волну: «Верните нам Четверика!» Я-то не скрывал — все 20 лет мечтал вернуться в команду и помочь. Предлагал услуги Юрию Газзаеву. Получил в ответ вежливое молчание. А тут вдруг звонок: «Валерий Васильевич, приезжайте!» Позвали советником президента клуба. А президент — мэр города. Я обрадовался, кредит взял.

— Сколько платили?

— 50 тысяч рублей. Хе-хе. Родной «КАМАЗ»!

— Ну и что ж вы не там?

— Началась пандемия — прислали уведомление: «Валерий Васильевич, тяжело». Сократили! Ну и бог с вами. Я ж не напрашивался. Но было обидно!

источник

Источник: sports.ru
sport

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

три × 5 =